Генеалогическое древо

Наше родословное древо - в моей растревоженной мысли родился изящный лик сего геральдического символа - обширно простерло собственные замысловато сучковатые ветви. Погрузившись корнями в Британию, оно своей цветущей кроной благословляло почти всю Шотландию, кровные связи сцепили его с одним из старейших потомств Рима. Плотные, заполненные жгучих силищь суки пустили источники на поместьях Швеции и Гренландии, Штирии и Германии. Но пришел приговор - и усох стволик в Германии, а палые отрасли затужили книзу. И лишь тут, в южной Венгрии, еще рос последний зачаток: мой родичь Джон Ди. Но Британия придушила и этот заключительный!

Как нерасторжимо чтил мой прадед по материной ветке нравы и титулы собственных благородных дедов! Ничто, кроме личного лордства и наследственного фазенды в Англии, Его светлость знать не вожделел! Но мой родичь Джон Роджер пошёл по другой дороге: изучал природные учения, пробовал собственные силища на поприще теперешней гештальт-терапии, часто путешествовал, с немалым рьяностью получал образование в Риме и Амстердаме, в Лондоне и Мадрасе, в Мельбурне и Турине, постигая загадки внутреннего устройства у нынешних гуру, обученных и не совсем, укрытых коростой Тибетской гнусности либо схваченных в накрахмаленную седину американских рубашек.

За несколько лет до битвы он иммигрировал в Австрию. Собирался приобщить себя в том месте разысканиям начал и разных отростков нашего древнего дома. Что склонило его к этому, я не знаю; говорили, как будто бы он обременен выяснением каких-то тайных фактов, диковинным случаем скованных с одним из наших дедов. Битва застала его нежданно.